О проблеме мобилизации духовенства УПЦ

То, что раньше казалось невозможным, в последние два года стало полноценной реальностью. Священников УПЦ подвергают принудительной мобилизации. Без права на отсрочку, которое есть у представителей других конфессий. Без права на альтернативную службу. Грубо. Жёстко. Без пиетета. Самое парадоксальное – это то, что мобилизованный священник УПЦ ни до “бусификации”, ни во время несения службы, ни даже после гибели на фронте не становится героем Украины, как это традиционно имеет место по отношению к рядовым гражданам страны.

Более того, известны случаи, когда храм, в котором служил священник до мобилизации, по-быстрому захватывают представители ПЦУ, очевидно не опасаясь, что когда священник-фронтовик вернётся с войны, – может учинить с ними расправу, пользуясь своим статусом. То есть, статус священника УПЦ в украинском обществе обнуляет заслуги такого человека в принципе, какими бы высокими они не были. В свою очередь, статус фронтовика для священника УПЦ, – даже при наличии высшей войсковой награды, – не гарантирует ему соблюдение общегражданских прав и свобод по возвращении на побывку.

Отступая от лирики, следует отметить, что по состоянию на сегодня в рядах ВСУ несут воинскую службу несколько сотен священнослужителей УПЦ (по разным оценкам от 300 до 500 человек). Все они, пройдя мобилизационные мероприятия столкнулись с тем, что Церковь, которая декларирует себя как самая большая конфессия в Украине, оказывается не в состоянии предоставить элементарной юридической защиты при том, что юридический аппарат УПЦ весьма активен, в отношении, к примеру, вопросов защиты имущественных прав. Другими словами, защищать какой-нибудь кафедральный собор  в епархии Н. у Юридического отдела УПЦ есть и средства, и силы и желание, а вот отстоять священника, – нет.

Ректор КДАиС архиеп. Сильвестр (Стойчев), в последнее время взявший на себя роль одного из ключевых спикеров УПЦ, написал по поводу мобилизации священников следующее:

В ноябре 2025 года была введена процедура бронирования священнослужителей. Это бронирование оформляется через Государственную службу Украины по этнополитике и свободе совести (ГЭСС). Однако Украинская Православная Церковь не была включена в перечень религиозных организаций, относящихся к категории критически важных. Поэтому, к сожалению, духовенство нашей Церкви не может претендовать на отсрочку через ГЭСС. Также священники УПЦ не могут нести служение в Вооруженных Силах Украины в качестве капелланов.

Итак, нужно четко осознавать, что с юридической точки зрения Территориальные центры комплектования и социальной поддержки (ТЦК и СП) имеют право мобилизовать любого священнослужителя УПЦ, которому не исполнилось 60 лет и у которого нет оформленной отсрочки. Здесь мы должны быть откровенными: сам факт мобилизации таких священнослужителей не противоречит действующему законодательству. Правила мобилизации определяет государство. Церковь в этой ситуации может призывать священников соблюдать национальное законодательство, но и беречь свою совесть от прямого нарушения христианского вероучения в случаях мобилизации.

Если перевести то, что сказал архиерей с академического на человеческий, тогда получается, что руководство Церкви смирилось с государственной дискриминацией клириков УПЦ, фактически отдав их на поругание группам оповещения ТЦК. Мол, если государство определило, что священникам УПЦ бронь от мобилизации не положена, значит так и должно быть и это нормально. При этом, архиепископ Сильвестр отметил, что если какой-нибудь священник/диакон/монах не прошёл процедуру ВЛК, не выбил для себя отсрочку или попал в розыск,  то это его личные проблемы. А о том, чтобы “беречь свою свою совесть от прямого нарушения христианского вероучения в случаях мобилизации”, кажется, имеет право говорить лишь тот, кто с этой мобилизацией столкнулся, и это точно не ректор КДАиС.

Как бы там ни было, Синодальный юридический отдел УПЦ был упомянут выше не спроста. Основная претензия в данном случае именно к “служителям Фемиды”. Неужели, за предыдущие два года, нельзя было хотя бы начать разрабатывать юридические механизмы, которые смогли бы защитить священников УПЦ от дискриминации и произвола на государственном уровне?

Есть такое понятие, как судебная практика, которая формируется в процессе судебных заседаний по тем или иным вопросам. В Синодальном юридическом отделе УПЦ прекрасно знают, что это такое и умеют с этим работать. Однако, за те годы когда мобилизация священников вошла в привычную практику, со стороны УПЦ не было подано ни одного судебного иска в отношении ГЭСС или хотя бы ТЦК, который бы прямо указывал на неконституционную дискриминацию священников УПЦ на фоне представителей остальных религиозных объединений страны, получивших возможность отсрочки от воинской службы.

Кто-то скажет, что такие суды были бы проиграны. Вполне вероятно. Как и все остальные суды, которые сейчас проигрывает УПЦ, формируя, тем не менее, ту самую судебную практику, с которой можно обращаться в международные правозащитные организации и Европейские суды. Однако этого не происходит от слова совсем, а тема дискриминационной мобилизации священников УПЦ поднимается лишь вскользь, уступая место другим более медийным случаям. А ведь всё достаточно просто и прозрачно: в Украине сформировалась группа, которая подвергается дискриминации со стороны государства именно по конфессиональной принадлежности, что не соответствует ни Конституции Украины, ни базовому международному праву.

Таким образом, вместо того, чтобы защищать в судах свой главный ресурс – людей, в УПЦ борются за стены отобранных храмов и монастырей. Безусловно, это тоже важно. Но какой будет толк от “отсуженных” храмов, если в них некому будет служить? Уже сейчас в отдельных епархиях складывается ситуация, когда какой-нибудь многодетный священник вынужден совершать служение не только в своём, но и в соседних приходах, ввиду того, что настоятели были мобилизованы и проходят службу в ВСУ. Поэтому, эта проблема нарастает как снежный ком, и в результате может приводить к коллапсу и коллизиям, которые нельзя будет перекрыть, просто нарукополагав новых священников, ведь “старые”, которых мобилизовали в ВСУ, когда-нибудь вернутся на свои места, если, конечно, будет куда возвращаться, учитывая общую тенденцию.