Как УПЦ стала "золотым тельцом" украинских властей

Как мы уже неоднократно писали — рассматривать кейс с запретом УПЦ вне общеполитического контекста было бы совершенно неправильно. Вчера депутаты устроили очередной раунд в борьбе «с московскими попами», который больше был похож на имитацию попытки, чем на действия, целью которых является запрет Церкви.

Обратите внимание, «сага о запрете УПЦ» длится уже не первый год и почему-то никак не может прийти к своему завершению. В Раде законопроект то откладывают, то дорабатывают. То теряют в аппарате, то не выносят в сессионный зал. Неужели в Парламенте действительно не хватает голосов? Едва ли. О наличии потенциала уже неоднократно заявляли не связанные между собой нардепы. Однако законопроект упорно не проходит в двери Верховной Рады. В чём же причина? Давайте попробуем разобраться.

Депутаты уверовали?

Мы ничего не имеем против верующих депутатов и не сомневаемся, что они в Раде есть. Вот только вера в доллары и другие «плюшки» в украинском парламенте являются куда более ходовым религиозным убеждением, чем искреннее переживание за судьбу УПЦ. Это неоднократно подтверждалось тем, что депутаты, которые избирались в округах с традиционно православным населением (прихожанами УПЦ), часто отмалчивались, когда дело касалось репрессий против Церкви. Более того, отдельные из них дали голоса для законопроекта №8371, когда он рассматривался в первом чтении, а позже подписались за голосование во втором.

Поэтому, крайне сомнительно, что законопроект о запрете УПЦ не проходит в Парламент из-за православных депутатов. Более того, по соображениям совести, эти народные избранники могли бы, к примеру не поддерживать другие антинародные законы, за которые они голосовали ранее (перенос церковных праздников, ратификация Стамбульской конвенции, повышение тарифов, закон о ТЦК, откуп от корупции и т.п.).

Обращает на себя внимание и тот факт, что не хотят голосовать за запрет УПЦ именно «слуги», которые ранее готовы были поддержать всё, что угодно, особенно если инициатива исходила из Офиса Президента. Припоминаем случаи, когда, к примеру, депутаты от «Слуги народа», не желавшие голосовать синхронно, просто исключались из фракции. А тут! Такой принципиальный закон! Потураев бегает по Раде, как угорелый и клеймит несогласных с запретом УПЦ, «ватным болотом», однако никаких партийных санкций к ним не применяют!

Вся эта ситуация указывает на то, что из Офиса Президента банально нет команды голосовать за запрет УПЦ. Естественно, «слуги» будут подыгрывать и сторонникам и противникам принятия закона №8371. Им жизненно важно оставаться «своими» для всех сторон конфликта, поэтому в «Слуге народа» есть условные «потураевы» и «бужанские», которые являются друг для друга противовесом, создающим партийный баланс. Но за этими чашами весов стоит глава фракции — Давид Арахамия, который «в ручном режиме» регулирует «пламя», чтобы «молоко не убежало».

Порошенко, как таран УПЦ

Естественно, что для создания дополнительно фронта в церковном вопросе, необходимы так же и злодеи, которые будут брать на себя весь негатив. На эту роль прекрасно подошёл Пётр Порошенко со своей «Европейской солидарностью». Позиция «сивочёлого гетьмана» и его подопечных абсолютно беспринципна, иногда даже крайне радикальна. И, с одной стороны, в этом нет ничего удивительного, ведь именно Порошенко «заварил кашу» с Томосом во время своего президентства. Экс-президент, клянущий «с*ук православных» по чём свет стоит, выглядит в образе нового Нерона весьма органично.

Вот только стоит обратить внимание на несколько моментов. Во-первых, именно церковный кейс «похоронил» президентскую кампанию Петра Алексеевича. Его Томос-тур настолько досадил православным украинцам, что они были готовы проголосовать хоть за табурет на посту Президента. Однако, поскольку табурет не баллотировался, пришлось отдать голос Зеленскому.

Во-вторых, ПЦУ уже неоднократно «открещивалась» от Порошенко, как своего патрона. Епифаний неоднократно заявлял о том, что его организация — это самодостаточная структура, которая не нуждается в покровительстве экс-президента. В то же время, Думенко часто признавался в симпатии прямому конкуренту «сивочёлого» — Владимиру Зеленскому, чем продемонстрировал своё политическое предпочтение.

В-третьих, сам Порошенко не особо разборчив в конфессиональных предпочтениях. Экс-президент принимает участие в культовых мероприятиях ПЦУ наравне с УГКЦ, не считая это чем-то зазорным, в то время, как между двумя конфессиями откровенно прохладные отношения. Как долго в ПЦУ будут игнорировать «причастие» Порошенко и семьи в храмах УГКЦ — вопрос открытый. Надо учитывать, что в самой УГКЦ не лестно относятся к ПЦУ, при необходимости даже строго наказывая своих клириков за совместные перформансы с функционерами украинской схизмы.

Незаслуженно без внимания остаётся тот факт, что Офис президента держит Петра Порошенко в «ежовых рукавицах». Зеленский и Ермак в любое время могут дать ход уголовному делу о государственной измене, которое «Домокловым мечём» повисло над Порошенко. Если это произойдёт, то политической карьере Петра Алексеевича придёт конец, а сам он отправится за решётку. И что-то подсказывает, что именно этот фактор является определяющим, в такой активности «гетьмана» и его «Евросолидарности» в вопросе запрета УПЦ.

Работать «оппозицией», но по факту ею не быть — это и есть способ политической деятельности Порошенко, которая на 80% состоит из популизма. Активность экс-президента в вопросе запрета УПЦ, фактически уводит негатив этого кейса от Зеленского и Ермака, а антицерковной деятельностью «Европейской солидарности» прикрываются другие антинародные законодательные инициативы «монобольшинства», за которые, кстати, «порошенковцы» активно голосуют на сессиях Парламента.

Если бы у Порошенко была возможность стать реальной оппозицией действующим властям, церковный вопрос едва ли занимал даже десятое место в его политической борьбе. Там ведь и коррупция на армии, и «спецрейсы» во время коронавируса и многие другие темы, которые при правильной и постоянной подаче, могли бы знатно подпортить политический рейтинг оппонентов. Однако, очевидно из-за угрожающего уголовного преследования, Порошенко остаётся лишь участь «тарана УПЦ», чтобы держать эту тему наплаву, а саму Церковь в напряжении. И наиболее важно то, что это происходит в абсолютном симбиозе с Офисом президента, который является окончательным заинтересантом в этом деле.

УПЦ — часть большой сделки

Борьба властей с Украинской Православной Церковью напоминает натягивание тетивы лука — её то ослабляют, то усиливают. Однако, надо помнить, что задача лучника — попасть в цель, а не просто и бездумно пулять куда попало, ведь так однажды можно выстрелить себе в голову. Поэтому преследование УПЦ носит волнообразный характер.

В то время, как, к примеру, Всеукраинский совет церквей поддерживает принятие закона №8371 в любой редакции, Госслужба Украины по делам этнополитики и свободы совести делает всё, чтобы законопроект не дошёл до стадии голосования во втором чтении. В ГЭСС даже подключили своих штатных экспертов, которые, хоть и призывали к запрету УПЦ годом ранее, теперь публикуют диаметрально противоположные мнения по этому поводу.

Стоит учитывать, что и ВСЦиРО, и ГЭСС — это структуры, что называется, «плоть от плоти» и, по идее, они не могли бы противоречить друг другу. Тем не менее, к примеру, Думенко просто «выпрыгивает из рясы», требуя запретить УПЦ, а какая-нибудь религиозная эксперт Филипович неожиданно заявляет о том, что запрещать Церковь категорически нельзя.

Все эти нестыковки говорят лишь об одном — на конфликт государства и Церкви у Офиса президента имеются совершенно другие планы. УПЦ сделали частью большой сделки, поскольку понимают, что даже при учёте решений собора в Феофании, каноническая Церковь в Украине остаётся частью сферы интересов Русской Православной Церкви, а значит и политической России.

Совершенно неслучайно в последнее время звучат заявления о том, что епископат и духовенство УПЦ необходимо чаще менять на украинских военнопленных. Этот нарратив всё чаще звучит в СМИ, и, к нашей великой скорби, сама Украинская Православная Церковь стала предметом обменного фонда, который так или иначе используют для достижения каких-то политических целей.

Так или иначе, но речь о мирных переговорах между Украиной и Россией звучит всё чаще. Это значит, что относительный покой УПЦ в Украине рано или поздно обменяют на что-то интересное, например, право на продолжение транзита российских нефти и газа в Европу через территорию страны или, возможно, часть оккупированных территорий, которые не в ходят в окончательную сферу влияния РФ.

Ещё более важно, что эту карту могут разыграть, как в случае с непринятием закона №8371, так и если закон будет принят. Даже успешное прохождение второго чтения в Раде не гарантирует окончательное принятие закона, ведь он может быть ветирован самим Зеленским, который, в таком случае, выйдет из ситуации «Владимиром Милосердным» или «Владимиром Благочестивым».

Такой вариант развития событий ещё более возможен учитывая тот факт, что украинский церковный кризис неожиданно стал предметом предвыборной кампании в США. Учитывая, что с большой долей вероятности будущим президентом в Штатах станет кандидат-республиканец Дональд Трамп, Зеленский, «помиловав» УПЦ, сможет таким образом показать приверженность традиционным демократическим ценностям, заслужив к себе дополнительное расположение заокеанских господ.

Это ещё удобнее и тем, что в случае будущих выборов нового президента Украины, Зеленский, сохранив УПЦ, сможет обыграть Порошенко в предвыборной гонке, показав себя большим демократом, чем его визави. Кроме того, приверженность ценностям республиканцев — это ещё и дополнительный повод оставаться на дотациях США, не утруждаясь мыслями о том, как формировать государственный бюджет собственными силами.

Таким образом, запретив УПЦ или оставив ей право существовать, Офис президента Украины останется в приглядном свете, как в глазах россиян, так и американцев. УПЦ — это «золотой телец» украинского политического истеблишмента, от которого можно, без особых рисков, отщипывать для себя по кусочку, или отрывать по целой ноге. Ещё лучше, что этот ресурс уже сформирован и он состоит из граждан Украины, которые не особо реакционны в протестном плане и уж точно никуда не денутся с этой «подводной лодки».