Украинский церковный кризис в контексте российско-украинских отношений

Незаслуженно незамеченным осталась одна новость, которую мы опубликовали несколько дней назад. 45% украинцев высказались за отмену антицерковного закона №3894, в случае если это поможет поскорее закончить российско-украинскую войну. Поскольку опрос организован государственной ТРК “Суспільне”, есть все причины полагать, что возник он не просто так. Учитывая тот факт, что последние опросы подобного характера рисовали поддержку УПЦ в размере лишь 4%, такой скачок лояльности к канонической Церкви – крайне нехарактерный для государственных социологических исследований. Выходит, что “так-то мы за запрет и изгнание УПЦ из Украины, но если это вдруг поможет закончить войну, тогда пускай себе дальше существуют”.

Интересно также то, что такая позиция государства проявляется не впервые за последнее время. К примеру, на том же “Суспільном” выделили целый эфир для спикера УПЦ митрополита Климента (Вечери), где ему дали возможность спокойно высказаться по теме запрета Церкви, и даже сообщить зрителям и слушателям “крамольную” информацию о том, что ПЦУ имеет официально зарегистрированную епархию в России, но к этой организации закон №3894 почему-то не применяется. Там можно было бы добавить доказанное наличие российского паспорта у ряда иерархов ПЦУ, но это так… можно будет использовать ещё когда-нибудь.

Позже то же самое “Суспільное” публикует эфир с экс-главой ГЭСС Еленой Богдан, которая, хоть и никогда не была сторонницей УПЦ, однако указала на очевидные злоупотребления нынешней Госслужбы и несостоятельность принятого в Верховной Раде запретительного закона. По большому счёту, она не сказала ничего нового, ведь все её аргументы уже неоднократно были озвучены разными спикерами, выступающими против запрет УПЦ. Однако намного интереснее то, что ей вообще дали возможность высказаться, прекрасно осознавая, что ничего одобрительного в пользу действий государства в отношении УПЦ она не скажет.

Кроме того, если посмотреть на ситуацию с запретом УПЦ “со стороны”, то выполнение закона №3894 происходит “как мокрое горит”. Закон, который приняли в августе прошлого года до сих пор не заработал по сути, а глава ГЭСС уже отметил, что пока дело дойдёт до реального запрета хоть какой-то из структурных единиц УПЦ, пройдёт ещё минимум 3-4 месяца. Учитывая то, как проходят суды по Киево-Печерской Лавре, кажется, что процесс растянется во времени на ещё более длительный срок. Почему мы так считаем? Да потому, что сегодня ничто и никто не ограничивает государство в возможности принять полноценные репрессивные меры в отношении Церкви, но они почему-то этого не делают.

Есть несколько вариантов, почему так происходит. В первую очередь, может показаться, что государство таким образом пытается взять Церковь измором. То есть, есть расчёт на то, что пока варится юридическая составляющая, в УПЦ всё же произойдут какие-то процессы, которые заставят Церковь выполнить поставленные перед нею условия. Однако, этот вариант вряд-ли можно назвать реалистичным, учитывая тот факт, что требования, которые ставят перед УПЦ, являются заведомо невыполнимыми. То есть, какая-то часть конечно же ещё может уступить, но в целом духовенство и церковный народ уже всерьёз настроены на катакомбы.

Второе, что нам кажется более реалистичным, вопрос УПЦ находится в политической повестке России и Украины. С одной стороны, представители РФ на наивысшем уровне неоднократно в последнее время заявляли о том, что будут бороться за права канонической Церкви в Украине. И, в принципе, их можно понять, ведь потенциальный статус “защитников Православия”, выглядит вполне благородно на фоне происходящих ожесточённых боевых действий, где, как ни крути, случаются отступления от заявленных прежде целей. Кроме военных побед (завоевания территорий) им нужны и идеологические, а ситуация с запретом УПЦ в данном случае как нельзя кстати.

Кроме того, как мы ранее упоминали, если дело “спасения УПЦ” станет прерогативой исключительно российской стороны, это, естественно, усилит позиции влияния РПЦ на будущий ландшафт Православия в Украине. В случае, если это дело увенчается успехом, тогда будет положен конец любым про-автокефальным настроениям в самой УПЦ, ведь Церковь тогда будет обязана своим спасением именно российской дипломатии. Вместе с тем, вполне возможно, что такое развитие событий сможет сдвинуть “общеправославный застой”, который приключился после вмешательства Патриарха Варфоломея в украинский церковный кризис.

С другой стороны, в унисон с дипломатами РФ, о необходимости обмена церковного вопроса на некие политические дивиденды, заговорили и в высших кругах политистеблишмента Украины. Об этом, к примеру, недавно рассказала заместитель главы Министерства иностранных дел по вопросам евроинтеграции Елена Зеркаль. То есть, украинская сторона прекрасно понимает, что от переговоров, при текущем положении дел, практически не удастся уйти. Поэтому, из тех немногих аргументов, которые власти страны смогут выложить на переговорном треке, будет конечно же и церковный вопрос.

По большому счёту, Украина сейчас рассматривает два варианта развития событий. Первый – это мирные переговоры под давлением США, которые пройдут в ближайшем будущем. По крайней мере, такой вариант начали имитировать уже сейчас. Второй – это мирные переговоры, которые пройдут намного позже, с бОльшими территориальными и человеческими потерями, однако также неизбежные. И в первом и во втором варианте УПЦ, как приманка и переговорный козырь, остаётся.

Что также интересно, как нам видится, украинским властям, на самом деле, не нужна автокефалия УПЦ. Тем более – каноническая. В случае, если Церковь каким-либо образом оформит автокефальный статус, она автоматически перестанет быть объектом переговорного процесса и выйдет из состояния “громоотвода”, который сейчас успешно используется в случае необходимости перекрыть какие-либо информационные волны. Кроме того, если УПЦ будет спасена Россией, это также будет дополнительным рычагом шантажа и манипуляций в случае каких-либо политических неурядиц после достижения мирного соглашения. Что-то, типа, “не сделаете скидку на газ – выгоним УПЦ из какой-нибудь Лавры”.

Так что, как бы не старались Еленские и Потураевы доказать всем вокруг, что им нужно, чтобы УПЦ отделилась от РПЦ, на самом деле это не так. Как бы не рассказывали о том, что это единственный выход из критического положения, они напротив хотят, чтобы УПЦ осталась в составе РПЦ. Поэтому, до тех пор, пока УПЦ – это объект, а не субъект политических процессов, такой расклад устраивает обе стороны российско-украинских отношений.