Есть ли хоть какие-то перспективы для УПЦ от мирных переговоров России и Украины?
“Соросята” дают понять, что вопрос восстановления прав УПЦ, который Россия требует включить в мирное соглашение, попытаются исключить из переговорной повестки. К примеру, депутат Юлия Клименко отмечает, что в ВРУ не хватит голосов, чтобы отменить ранее проголосованный антицерковный закон №3894. И с ней нельзя на этот счёт не согласиться.
Стоит отметить, что об этом ранее уже заявляли отдельные политики и провластные эксперты. Они, конечно же допускают, что церковный вопрос будет фигурировать в переговорах, однако украинская сторона попытается его нивелировать. Кроме того, этого же мнения придерживается Владимир Зеленский.
В одном из недавних интервью он отметил, что по поводу статуса русского языка “Россия может требовать что угодно”, однако Украина на эти требования не пойдёт. Здесь, конечно, не упомянута церковная тема, но как мы писали ранее, у Путина вопрос языка и УПЦ находятся в одной “гуманитарной” копилке. То есть Зеленский, отказав в особом статусе русского языка, фактически дал понять, что такое же отношение у украинской стороны и к церковному вопросу.
Возвращаясь к интервью депутата Клименко, из её слов становится ясно, что даже если в Украине сменится власть, при нынешних раскладах это едва ли поможет УПЦ. В правительстве готовы ждать 5 и даже 10 лет, чтобы Церковь ушла в забвение. Параллельно для УПЦ, естественно, будут создавать соответствующие ограничительные условия, которые, по задумке властей, часть Церкви вынудят вступить в ПЦУ, а другую – отправят на свалку истории.
Таким образом, если мирный трэк таки дойдёт до своего логического завершения и Украина подпишет с Россией некие соглашения, это совсем не значит, что дела у УПЦ пойдут в гору, а тема запрета забудется сама собой или же вообще будет переиграна. Хотя Россия и пытается сформировать имидж “спасителя Православия”, однако неясным остаётся вопрос – каким образом РФ планирует, в случае договорённостей, будет контролироваться соблюдение этих самых прав УПЦ? Едва ли россиянам предоставят возможность поставить в Украине какого-нибудь религиозного омбудсмена, который сможет влиять на нарушение прав канонической Церкви.
Тоже самое касается каких-либо формул, которые могут быть прописаны в мировом соглашении с надеждой на то, что на данный вопрос сможет влиять мировое сообщество. Иностранные правительства и международные организации за последние три года уже показали своё наплевательское отношение к проблемам УПЦ, а любые заявления, в основном, носят декларативный характер. Поэтому, рассчитывать на гарантии безопасности для УПЦ от мировых партнёров едва ли стоит.
Что мы имеем в итоге? Нет никаких сомнений, что государство доведёт дело запрета УПЦ до логического завершения. После запрета Церкви перед УПЦ возникнут новые вызовы, к которым УПЦ, возможно и готова морально, но едва ли дозрела фактически. Потеря 4 тысяч приходских помещений (а именно столько находится в статусе “памятников архитектуры”) – это серьёзный имущественный и, в первую очередь, моральный ущерб, который смогут выдержать не многие. И что с этим делать – никто пока сказать не может.